ФОНТАН НЕПТУН.

Есть в Дрездене одна достопримечательность, которую туристы никогда не увидят, если их туда не приведут знающие о ней дрезденцы.
Но для этого в Дрездене нужно быть достаточно долго и не зимой.

На территории одной из городских больниц Дрездена, которая называется «Фридрихштадт», у южной стены ограды больничного парка находится фонтан «Нептун». Это один из самых больших и красивых фонтанов в Дрездене.

Спроектировал фонтан архитектор Захариас Лонгуелуне, а воплотил проект в жизнь скульптор Лоренцо Матиелли в 1744 году.

1.



2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.

ФОНТАН "КУПАНИЕ НИМФ" В ЦВИНГЕРЕ. ДРЕЗДЕН.

Нельзя сказать, что фонтан «Купание нимф"(Nimphenbad) это некая тайная достопримечательность, но он таки скрыт от глаз туристов, которые приезжают в Дрезден на один-два дня. Для того, чтобы его увидеть, нужно досконально осмотреть весь Цвингер. Это чудо в стиле барроко создавалось в течении 10 лет с 1709 по 1719 годы главным архитектором при дворе Августа Сильного, который построил и большую часть Цвингера, Матеусом Пёппельманом и придворным скульптором Бальтазаром Пермозером, который создал и большинство скульптур в Цвингере.

Во время бомбардировки в феврале 1945 г. фонтан не пострадал.

Пройти к фонтану «Купание нимф» можно через Французский павильон (он сейчас закрыт на реставрацию) и поднявшись на балюстраду по одной из красивых лестниц. Ближе всего в павильоне На Валу. А интереснее всего через Колокольный павильон.

1.

Collapse )Collapse )

«Купание нимф» состоит из верхнего фонтана с чашей, в которой плавают две огромные рыбины, каскадного фонтана и большого бассейна.

Каскад окружен большим количеством скульптур, а с двух сторон бассейна в нишах, напоминающих раковины, расположились нимфы.



3.


4.


5.
Наверху водяный каскад обрамляют две скульптурных группы морских богов из Греческой мифологии: слева Тритон и Нереида, …


6.
....справа Нептун и Амфитрита.


7.
Уровнем ниже, примерно по центру каскада, с обеих сторон можно увидеть фигуры дующих в раковины тритонов


8.
По обеим сторонам каскада находятся фонтаны с рыбьей головой


9.


10.


11.
Обратите внимание, какие они все красивые и в то же время разные…В нишах, похожих на раковины стоят по 8 статуй нимф с
обеих сторон от каскада


12.



13.



14.


15.

День египетской армии

Slava Shifrin

- Послушайте, Моисей. Вы знаете, как люди вас уважают, вы сказали идти, мы подорвались и пошли, не спрашивая, куда и зачем. Мы уже год бредём за вами по этой пустыне, которой нет ей ни конца, ни края. Но сегодня мы просим день отдыха.
- Сегодня какой-то особенный день?
- Конечно, сегодня же 23 адара - День египетской армии. Среди нас много служивших. Это важный для нас день. Мы хотим его отпраздновать.
- Но это же армия фараона! Жестокая, бесчеловечная армия. Над вами же там издевались, вас же унижали, били. Что вы собрались праздновать?
- Не обобщайте, Моисей. Вы же сами не служили, верно? Вы же больше по административно-хозяйственной части? А я 2 года отслужил. И не лишь бы где, а в ограниченном контингенте египетских войск в Нубии. И я вам скажу, что армия - это хорошая школа жизни, и я горжусь, что я прошёл эту школу. Так что, Моисей, объявляйте привал. Народ хочет праздника. А если вы не разрешите праздник, народ может взбунтоваться. И не дай вам ваш Бог, про которого вы нам всё время толкуете, увидеть еврейский бунт, осмысленный, но беспощадный.
- Хорошо, мне надо посоветоваться с братом.

- Аарон, народ хочет отдохнуть. Они просят разрешить им отпраздновать День египетской армии. Что делать?
- Надо разрешить. Рабы любят праздники. А ностальгия - лучший праздник для раба.
- Ладно, пусть празднуют. Им ещё 39 лет идти. Мы же с тобой знаем, что никто из них не дойдет до Земли Обетованной, потому что "нет рабам рая".

И был праздник!
Люди поставили праздничные палатки, украсили их египетскими флагами, портретами фараонов и фигурками языческих божков. По всему лагерю звучала египетская музыка.
Сидя вокруг праздничных костров, выпивая самогон, приготовленный из колючек, и закусывая жареной манной, люди вспоминали, как хорошо жилось в Египте.
- Не нужно плевать в своё прошлое. Египет - великая страна, и там было очень много хорошего: бесплатное образование, бесплатная медицина. Отношения между людьми были открытые, бескорыстные.
- Была уверенность в завтрашнем дне: если ты работаешь на пирамидах, то можешь быть уверен, что тебя в ближайшие 300 лет никто не уволит. И пирамиды не продадут богатым американцам. "Америки тогда ещё не было", - раздался голос сверху. "Ну, значит, никому не продадут"
- А еда какая вкусная была! А пиво ячменное! Нам же этот религиозный фанатик не разрешил пиво с собой взять. "Квасное", - говорит. Вот теперь пьём эту бурду полынную.
- А девушки какие были! У меня бы подруга-египтяночка. Вылитая Нефертити. Так он же и девушек нормальных не разрешил с собой взять. Бежали с тем, что дома было. Вот теперь торчим в этой пустыне - без пива, без хлеба, без баб.
- А я от простого каменотёса дослужился до заместителя начальника треста ПирамидМонтажСпецстрой. Я во дворце главного звездочета ногой двери открывал. Меня однажды сам верховный жрец на рыбалку пригласил. У него был охотничий домик на Верхнем Ниле....Как мы там отдохнули...
- И никто евреев не преследовал. Пока этот безумец не разорался: "Отпусти", - дескать,- "Народ мой", толковые и не ленивые нормально жили. Хижины у всех свои были, никто не голодал, и срам чем прикрыть было. И праздники еврейские праздновали: Песах, Хануку, Пурим. "Хорош выдумывать", - раздался раздражённый голос сверху,-"Песах у вас сейчас. Пурим я придумал через 500 лет, а Хануку через 1000".
"Эй вы там, наверху, не мешайте вспоминать. Вы что-то там диктуете своему другу-Моисею, вот и диктуйте, а мы лучше знаем, что мы праздновали".
- А к нам на строительство канала однажды приехал любимый певец фараона Иосиф Бен-Давид. Какой он дал концерт! Часов 6 пел. И все слушали, как заворожённые: и нубийцы, и хетты, и шарданы. И для каждого народа у него была песня на его родном языке. И все мы, рабы из разных стран, чувствовали себя одной большой дружной семьей.
Иосиф, кстати, никогда не скрывал своего еврейского происхождения. В 9-м отделении концерта спел несколько песен на идиш. "Не было тогда идиш!", - взмолился голос сверху. "Может и не было, но мы пели. И, вообще, с ностальгией не спорят".
- Идн, запевай

И от "Голубых огоньков" костров понеслось в чёрное синайское небо:
"И вновь продолжается бой,
И сердцу тревожно в груди,
Осирис такой молодой,
И юный Рамсес впереди".

https://www.facebook.com/slava.shifrin/posts/1983945014999793?__tn__=K-R

Тринадцатая симфония Шостаковича

Анжелика Огарева


Анжелика Огарева
Д. Д. Шостаковича всегда отличал глубокий интерес к еврейской музыке,
истории и культуре. Вот что рассказывал сам композитор: «Когда я написал
свой Восьмой квартет, его тематически также вписали в графу «Обличение
фашизма». В квартете есть и еврейская тема из «Фортепьянного трио». Это
качество еврейской народной музыки близко моему пониманию того, какой
должна быть музыка вообще. В ней всегда должны присутствовать два слоя.
Думаю, что, если говорить о музыкальных впечатлениях, то самое сильное
произвела на меня <именно> еврейская народная музыка. Я не устаю
восхищаться ею, её многогранностью: она может казаться радостной, будучи
трагичной. Почти всегда в ней — смех сквозь слезы.


Д. Шостакович продолжает:



«Вся
народная музыка прекрасна, но могу сказать, что еврейская — уникальна.
Евреев мучили так долго, что они научились скрывать свое отчаяние. Они
выражают свое отчаяние <своеобразной трагически весёлой танцевальной
музыкой>. Много композиторов впитывали её, в том числе русские
композиторы, например, Мусоргский. Он тщательно записывал еврейские
народные песни. Многие из моих вещей отражают впечатления от еврейской
музыки».


Когда в
1961 году на 22 съезде партии было принято решение о выносе тела Сталина
из мавзолея — его приветствовали по инерции единогласно и с бурными
аплодисментами. Не обошлось без курьеза. После Ивана Спиридонова
выступила делегатка Дора Лазуркина, и сказала, что накануне советовалась
с Ильичом, который будто бы «стоял перед нею как живой, и говорил, что
ему неприятно лежать в гробу вместе со Сталиным, принесших столько бед
партии». На самом деле, людей, возмущенных этим решением, было огромное
количество. Боялись бунта. Саркофаг с телом Сталина выносили через
черный вход ночью c 31 октября на 1 ноября. Красная площадь была закрыта
под предлогом подготовки к ноябрьскому параду. В те дни Евгений
Евтушенко написал стихотворение «Наследники Сталина». Он предложил его
Твардовскому для «Нового мира», но тот посоветовал ему спрятать «эту
антисоветчину в дальний ящик стола и никому не показывать». Евтушенко
прочитал стихотворение на своем авторском вечере, и после этого оно
разошлось в рукописном виде по стране. Опубликовать его удалось только
через год 21 октября 1962 года в газете «Правда» с разрешения Н.С.
Хрущева. После публикации стихотворения на Евтушенко обрушился поток
писем от массы возмущенных ветеранов войны, читателей и писателей. Тогда
же в 1961 году в «Литературной газете» была опубликована поэма Евгения
Евтушенко «Бабий Яр». Друг Шостаковича музыковед Гликман принес
композитору газету. Шостакович рассказывал:



«…стихотворение Евтушенко «Бабий Яр», оно меня потрясло. Оно тогда потрясло тысячи людей.


Многие до
этого слышали о Бабьем Яре, но понадобились стихи Евтушенко, чтобы люди
о нём узнали по-настоящему. Были попытки стереть память о Бабьем Яре,
сначала со стороны немцев, а затем — украинского руководства. Но после
стихов Евтушенко стало ясно, что он никогда не будет забыт. Такова сила
искусства. Люди знали о Бабьем Яре и до Евтушенко, но молчали. А когда
они прочитали стихи, молчание было нарушено.


Искусство разрушает тишину».


Потрясенный чтением поэмы Шостакович загорелся и немедленно начал писать музыку для оркестра и хора басов.


Первая
часть пятичастной симфонии называется «Бабий Яр». Так со временем стали
называть 13 симфонию композитора. Ее премьера в Большом зале
консерватории была назначена на 18 декабря 1962, в канун дня рождения
Сталина. Но к тому времени многое в стране изменилось. Сняли главного
редактора «Литературной газеты» Косолапова. Официоз начал бешеную травля
Евтушенко. Поэт писал: «После публикации «Бабьего Яра» шовинисты
обвинили меня в том, что в стихотворении не было ни строчки о русских и
украинцах, расстрелянных вместе с евреями. Меня обвинили в оскорблении
собственного народа… Ситуация была такова, что певцы и дирижеры бежали с
тринадцатой симфонии, как крысы с тонущего корабля».


Газеты
называли Евтушенко «пигмеем, забывшем про свой народ», обвиняли его в
попрании «ленинской национальной политики», в разжигании вражды между
народами. Хрущев обвинил Евтушенко «в политической незрелости и не
знании исторических фактов». Секретарь ЦК КПСС Ильичев провел две
встречи с деятелями культуры, где кричал:
«Антисемитизм это
отвратительное явление. Партия с ним боролась и борется, но время ли
поднимать эту тему? И на музыку кладут!»
На предприятиях проводили
собрания, осуждающие поэта. Песни на его слова запрещались к исполнению
на радио и телевидении.


Д.Д. Шостакович писал:



« …Это не
чисто музыкальная, но также и моральная проблема. Я часто проверяю
человека по его отношению к евреям. В наше время ни один человек с
претензией на порядочность не имеет права быть антисемитом. Все это
кажется настолько очевидным, что не нуждается в доказательствах, но я
вынужден был отстаивать эту точку зрения по крайней мере в течение
тридцати лет.


…Мои
родители считали антисемитизм постыдным пережитком, и в этом смысле мне
было дано исключительное воспитание. В юности я столкнулся с
антисемитизмом среди сверстников, которые считали, что евреи получают
некие преимущества. Они не помнили о погромах, гетто или процентной
норме. В те времена насмехаться над евреями считалось почти что хорошим
тоном.


Я никогда
не потакал антисемитскому тону даже тогда, не пересказывал
антисемитских анекдотов, которые были в ходу в те годы. Но все же я был
гораздо снисходительней к этому гадкому явлению, чем теперь. Позже я
порывал отношения даже с близкими друзьями, если замечал у них
проявление каких-то антисемитских взглядов.


Вернемся,
однако, к симфонии и ее премьере. Были предприняты попытки отменить
премьеру 13-й симфонии. Когда это оказалось невозможным, было сделано
все, чтобы приглушить это событие. Билеты на премьеру в кассе БЗК не
продавались. Их распределяли среди музыкантов, писателей, представителей
дипломатического корпуса, номенклатуры. Композиторы выкупали билеты у
Таисии Николаевны — бессменного секретаря Хренникова, которая
предупреждала каждого захватить с собой паспорт. Билеты были раскуплены
задолго до премьеры, но уверенности, что концерт состоится — не было.
Изначально 13-ая симфония должна была быть исполнена в Ленинграде.
Шостакович предложил дирижировать премьеру 13-й симфонии Мравинскому.
Дмитрий Дмитриевич отдал ему партитуру, и попросил передать хоровые
партии хормейстеру Кудрявцевой. Партию солирующего баса Шостакович
вручил Б. Гмыре. Вскоре все они отказались принимать участие в
исполнении 13-й симфонии. Известие, что Мравинский не будет дирижировать
симфонией, явилось для Дмитрия Дмитриевича полной неожиданностью.
Просто ударом. Тогда Дмитрий Дмитриевич обратился к дирижеру Кириллу
Кондрашину. Тот ответил, что готов дирижировать 13-й симфонией при любых
обстоятельствах. Активное участие в организации концерта принимала
Галина Павловна Вишневская. По ее рекомендации был приглашен бас-солист
Александр Ведерников. После нескольких репетиций он отказался исполнять
свою партию. Тогда Галина Вишневская договорилась с певцом Большого
театра Владимиром Нечипайло. Галина Павловна так же рекомендовала для
подстраховки пригласить дублером молодого певца Московской филармонии
Виталия Громадского.

Collapse )


Накануне
премьеры, 17 декабря, состоялась встреча Хрущева с творческой
интеллигенцией. Как рассказывал наш сосед Арно Бабаджанян, на ней было
примерно человек 400. В зале стояли столы с богатой закуской, для всех
были стулья. Но встреча не удалась. Хрущев по своему обыкновению устроил
на встрече скандал. Дмитрий Дмитриевич вернулся со встречи домой в
тяжелом настроении и сказал, что завтра будут провокации. Почти сразу
зазвенел дверной звонок. Было полдвенадцатого ночи.


На пороге стоял Кабалевский. Он тоже был на встрече и жил двумя этажами ниже.
 Грассируя, Кабалевский посоветовал отменить премьеру: «Это было бы
правильно и красиво». После его ухода Дмитрий Дмитриевич разрыдался.


Шостакович,
как и многие композиторы, презирал Кабалевского. В 1948 году, когда
клеймили «формалистов», Кабалевский еще накануне был в том же списке,
что и Шостакович, Прокофьев и другие. Но утром вместо него в списке
оказался ленинградский композитор Гавриил Попов. А Кабалевский клеймил
«формалистов» на чем свет стоит, отрабатывая благодарность Жданову за
исключение его из списка «формалистов».


Недобрая
весть о визите и предложении Кабалевского сразу облетела наш дом и
консерваторский. Все беспокоились и развивали идеи, что произойдет
завтра. Арно Бабаджанян сказал, что его песню на стихи Евтушенко «Не
спеши», запретили исполнять, «короче — арестовали». Все в ночь с 17 на
18 спали плохо. Утром Дмитрий Дмитриевич ушел на генеральную репетицию.
Вишневская пишет:



«В день
концерта, рано утром мне домой в панике звонит певец Ничепайло и
говорит, что не может петь Тринадцатую симфонию, потому что его занимают
в спектакле Большого театра «Дон Карлос». Певцу, который должен был
петь, велели внезапно заболеть. Нечипайло сказал, что пробовал
отказаться, но ему пригрозили судом за нарушение профессиональной
дисциплины».


Вишневская
и Ростропович жили в нашем доме, и об этом тут же стало всем известно.
Наши врачи из композиторского медпункта, побежали в Консерваторию, чтобы
подстраховать Шостаковича. На репетиции присутствовали представители
ЦК, Министерства Культуры и музыканты. Был среди них мой друг, музыковед
и композитор Владимир Ильич Зак. Впоследствии, уже в Америке, он
написал книгу «Шостакович и евреи». А в те времена, Владимир Емельянович
Захаров — главный администратор Большого и Малого залов консерватории,
выписывал мне пропуск для двоих, и мы с Володей Заком чуть ли не каждый
день посещали концерты. Помню, с каким азартом и юношеским
максимализмом, я спорила с Володей о седьмой симфонии Шостаковича.


В день
премьеры Зак был на генеральной репетиции, и периодически звонил мне от
Захарова, чтобы рассказать, что там происходит. Оркестр расселся за
своими пультами. Кирилл Кондрашин начал репетицию с оркестром и хором
басов без Нечипайло, думая, что певец опаздывает.


Громадский
на прогон не пришел. Он снимал комнату где-то за городом, и никто не
знал где именно. Добраться до Громадского не представляло возможности.
Нервы у всех были на пределе. Двери в квартирах были открыты, чтобы не
дергать друг друга звонками. В нашем доме большинство композиторов были
евреи. Все боялись, что, если премьеру отменят, то антисемитизм вспыхнет
с новой, неведомой силой. Юлия Павловна, теща Арно, успокаивала: «Я
чувствую, что премьера не сорвется…» Хотелось верить. Вдруг зазвонил
телефон и Володя сообщил, что нашелся Громадский. Он взял в руки партию
баса и блестяще пропел ее по нотам! Закончилась репетиция. Аплодисменты.
К Шостаковичу подошли люди в штатском и пригласили проехать с ними на
Старую площадь, сказав, что там его ждет зав. отделом культуры
Поликарпов. Кирилл Кондрашин умолял Шостаковича не отменять премьеру. «Я
отменять премьеру не буду!», — твердо сказал Дмитрий Дмитриевич. Пока
Шостакович доехал до здания ЦК КПСС, «сверху» приняли решение разрешить
премьеру 13-й симфонии. Пришли к выводу, что «отмена вызовет
отрицательную реакцию на Западе».


В
консерваторию шла длинная процессия, напоминающая похоронную. Въезд на
улицу Неждановой был перекрыт, и посольские автомобили стояли по всей
длине улицы, залезая на тротуар. Было очень узко и скользко. Мы шли по
мостовой. Многие женщины и девушки были на каблуках и их поддерживали
мужчины. Милиция следила за процессией. Шли молча. Впереди шли жители
дома Большого театра, потом жители Консерваторского дома и дома, в
котором жил когда-то, расстрелянный на Лубянке, Меерхольд. Вышли люди с
билетами из композиторского дома, где жил Шостакович и Кабалевский,
Хачатурян и Свиридов, затем шли композиторы из нашего дома по Огарева
13. Мы с Володей вышли из подъезда, и тут же к нам подошел мужчина лет
тридцати. Он спросил, нет ли случайно лишнего билета. Не успела я
сказать «есть…», как Володя взял меня под руку и быстро повел вверх, к
выходу на Нежданову. «Почему ты не позволил мне отдать ему билет?» —
страшно удивилась я.


— Потому,
что я уверен, что он с Огарева 6, из МВД. Не хватало еще провокации у
подъезда. — Никогда не думала, что ты перестраховщик. Может быть, он
хотел послушать симфонию. Я же собиралась подарить… — Ты забыла, что все
билеты Таисия Николаевна записывала в тетрадь?


Наверное,
Володя был прав. Я покупала билеты для своей семьи. Но Володя взял
билеты на нас двоих и места были лучше. — Сохрани свой билет на память —
сказал он мне.


Таисия
Николаевна предупредила, чтобы все пришли к первому отделению. 13-ая
симфония была во 2-ом отделении. В первом исполнялась симфония Моцарта.
Никитская улица была оцеплена милицией в два ряда. Все, как по команде
достали билеты, чтобы милиционеры не спрашивали: «Билет имеется?»


Третий
кордон милиции стоял перед памятником Чайковскому, а четвертый перед
входом в Консерваторию. В здание была открыта только одна дверь, в
следующее помещение, тоже только одна. Кассы не работали. Наконец,
раздевалки и билетеры. За малым исключением, все друг друга знали.
Здоровались кивками. Напряжение ужасное — не до разговоров. Журналисты
иностранной прессы представлены с большим размахом. В фойе и зале
присутствуют врачи.


Началось
первое отделение. Обычно я слушала симфонические концерты глядя в
карманную партитуру. В этот раз я не могла сосредоточиться и слушала
Моцарта рассеянно. Наконец, антракт. Напряжение не проходило, а только
усилилось. Многие достали страницы из «Литературной газеты» с
напечатанной поэмой «Бабий Яр». Володя сказал: «Это чтобы не шелестеть в
зале». По фойе разгуливала номенклатурная публика в черных костюмах и
белых рубашках, держа под ручку своих красногубых жен. Мерзко.
Сотрудников КГБ было очень много. Они не скрываясь, сверлили взглядом
публику. Это был тот случай, когда им были рады. Они так же, как и
публика, боялись провокации. Мне показалось, что посольские гости
смотрели на советскую публику с интересом и сочувствием. Казалось, что
антракт никогда не закончится. Наконец, третий звонок.


Симфония не записывалась и не транслировалась ни по радио, ни по телевидению.


Появился хор Юрлова, затем оркестр, солист Громадский и дирижер Кирилл Кондрашин. Он поднял руки и зал замер:


«Над
Бабьем Яром памятников нет…», — запел певец, и я увидела, как у
слушательниц полились слезы. После первой части вспыхнули короткие
аплодисменты. Последовали еще четыре части: «Юмор», «В магазине»,
«Страх», «Карьера». Стихли колокола. Была долгая тишина. И вдруг публика
пришла в себя и взорвалась громом аплодисментов и криками «Браво!».
Оркестр, хор басов, зал, все ликовали. Это была победа! Шостакович пошел
на сцену, Евтушенко просто примчался на сцену. Зал скандировал: «
Шо-ста-ко-вич! Ев-ту-шен-ко!»


Домой шли счастливыми, пожалуй, даже в единении. Победа окрылила. Расставаясь, люди обнимали друг друга.


Оказалось,
что композитору Баснеру, каким-то чудом удалось записать симфонию на
магнитофон, и она появилась на Западе. Казалось, что что-то изменилось в
лучшую сторону.


Пройдут годы, и на сцене на сцене Большого Зала Консерватории вновь будет исполнена 13-ая симфония.

http://7i.7iskusstv.com/2018-nomer8-ogareva/



КОРОТКАЯ ПРОГУЛКА ПО ЦЕНТРУ ДРЕЗДЕНА

В Дрездене жара, температура днём поднимается до +36 в тени, но жизнь хоть и замирает, но не останавливается.
Вот и я решил немного пройтись от площади Альтмаркт(старый рынок) до главного ж/д вокзала.
1.
IMG_1031
Collapse )

ПРАЗДНИК ЕДЫ НА АЛЬТМАРКТ. ДРЕЗДЕН

В Дрездене уже две недели продолжается жара, температура поднимается до +32-34 градуса.
И тут в выходные на Альтмаркт открылся "Food festival"(Праздник еды), в котором приняли участие разные национальные общины города. Но организаторы явно не расчитывали на такую жару и в середине дня, в суббоу, на площади было очень мало людей. Это небывалый случай, что Дрезденцы в выходной не поехали на Альтмаркт потусоваться, выпить и закусить, а остались дома или где-то у воды. Я ехал в центр города в практически пустом трамвае.
1.
<IMG_1073/span>
2.
IMG_1074
3.
IMG_1075Collapse )

КОРОТКАЯ ПРОГУЛКА ПО ГОРОДУ ПАЛЬМА. МАЙОРКА.

Немного истории. Город Пальма основал римский военоначальник Квинт Цецилий Метелл, захвативший остров в 123 г. д.н.э.
С 902 город находился под властью арабов. 31 декабря 1229 года город был взят войсками арагонского( было такое государство на территории Испании в средние века) короля ХАЙМЕ ЗАВОЕВАТЕЛЯ. В 1833 году Пальма стала столицей испанской провинции БАЛЕАРСКИЕ ОСТРОВА. Пальма расположена в красивой бухте в южной части острова Майорка и является известным туристическим центром.
1.


Collapse )










                                                                                                                                                                                                                     

Курортные зарисовки. Майорка.

Два часа двадцать минут полёта из Дрездена и 15 минут езды автобусом и мы с женой в отеле на берегу Средиземного моря. Отель интересный-все номера с видом на море, а с другой стороны веранда и двери в номера.
1.

2.

Collapse )
girl

(no subject)


Здравствуй, город Кишинёв!
Автор - Александр Каневский.


Семья Рисманов привезла с собой деда Мишу, бывшего чекиста, уже в маразме. Ехать в Израиль он бы никогда не согласился, ибо всю жизнь слово "сионист" использовал как ругательство, а в последние годы, в минуты просветления, пугал им своих правнуков. Поэтому ему сказали, что семья переезжает из Ленинграда в Кишинев: дед там родился, там производил первые обыски и аресты, отчего сохранил о городе самые теплые воспоминания и мечтал в нем побывать перед смертью. Маленький, сморщенный, дед был уже за пределами возраста, очень похож на пришельца, только не сверху, а снизу.

- Дети, это уже Кишинев? - приставал он ко всем в шереметьевском аэропорту, а потом в Будапеште.

В самолёте он всю дорогу продремал. Когда подлетали к Тель-Авиву, вдруг открыл глаза, увидел сквозь иллюминатор синюю гладь и удивился:

- Разве в Кишиневе есть море?

- Есть, есть, - успокоил его внук. – Это искусственное море.

- А, Братская ГЭС! - догадался дед и снова закрыл глаза.

Когда приземлялись, деда разбудил гром оркестра.

- Чего это они? - удивился он.

- Это тебя встречают, - объяснила ему дочь.

Дед растрогался.

- Ещё не забыли! - он вспомнил сотни обысканных квартир, тысячи арестованных им врагов народа и гордо улыбнулся. - Хорошее не забывается!

Когда спустились с трапа, к деду подскочил репортер телевидения.

- Вы довольны, что вернулись на свою родину?

- Я счастлив! - ответил дед, от умиления заплакал, рухнул на колени и стал целовать родную землю.

Этот эпизод отсняли и показывали по телевидению. Дед был счастлив и горд, вслушиваясь в слова «саба», «оле хадаш», «савланут», и вздыхал, что уже окончательно забыл молдавский язык.

- А ты смотри Москву, - посоветовал ему внук и включил русскую программу. Шла передача «Время». На экране показывали очередь у израильского консульства на Ордынке.

- Куда это они? - спросил дед.

- Тоже в Кишинёв, - ответила дочь.

- Кишинёв не резиновый! - заволновался дед. - Что, у них других городов нет?.. Свердловск или Якутск, например?..

- Они торопятся в Кишинёв, чтобы не попасть в Якутск, - буркнул внук.

Дед ещё долго не мог успокоиться.

- Сидели, сидели, а теперь - все ко мне в Кишинев! Раньше надо было думать!..

С утра до вечера он дремал на балконе, наблюдал, прислушивался, снова дремал. Ничто не вызывало его подозрений: звучала русская речь, продавались русские газеты, из открытых окон гремело русское радио.

- Румынов много, - сообщил дед, увидев толпу арабов, - надо границу закрыть.

- Только ты ещё на эту тему не высказывался! - буркнул внук.

Раздражали деда и вывески на иврите:

- Почему на русском пишут меньше, чем на молдавском?

- Это их республика, их язык, - втолковывала ему дочь. - Зачем им русский?

- Как это зачем?! - возмутился дед. - Затем, что им разговаривал Ленин!.. Что, они об этом не знают?

- Наверное, нет, - утихомиривала его дочь.

- А, тогда понятно, - дед сменил гнев на милость. - Но ты им обязательно об этом расскажи - они сразу заговорят.

- Скоро все по-русски заговорят, - успокоил его внук. - Даже они, - внук указал на трех эфиопских евреев, сидевших на скамейке.

- А это кто такие? - испуганно спросил дед.

- Тоже молдаване.

- Почему такие чёрные?

- Жертвы Чернобыля, - нашелся внук. - Прибыли на лечение.

- Да, сюда теперь все едут! - произнес дед с гордостью за свой родной Кишинев. - Не зря мы для вас старались!.. Нет пьяниц - вот вам результат антиалкогольного указа!.. Воспитательная работа на высоте - нигде не дерутся. Витрины переполнены - это плоды Продовольственной программы... А вы все ругаете КПСС, все недовольны!..

Дед разволновался и стал выкрикивать лозунги:
- Вот она, Советская власть плюс электрификация всей страны!.. Мы наш, мы новый мир построим!.. Правильным путем идете, товарищи!..
- От волнения всхлипнул. - Дожил я, дожил, на родной земле!

Снова пал на колени и стал целовать кафельные плитки балкона.